Джоди сел, чтобы лучше видеть большие горы, ту их часть, где они наслаиваются одна на другую, темнеют, наливаются неведомой силой..
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Великие горы»
У нее были седые волосы приятного оттенка; одевалась она со вкусом, но старомодно — в твидовые жакет и юбку, и держалась со спокойной уверенностью, которая отличает ан..
Агата Кристи
«Трудный отдых в бухте Польенса»
Брат служил в какой-то верблюжьей стране, где на рынках продавалось нечто, похожее на причудливый нож для открывания писем. Тонкий стержень из бронзы или серебра, длиной примерно с ладон..
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Кишки»
Другие книги автора:
«История одной смерти, о которой знали заранее»
«Незабываемый день в жизни Бальтасара»
интервью с Габриэлем Гарсия Маркесом Джин Белл
Разговора писатель Габриэль Гарсиа Маркес и ученый Джин Белл - Вильяда, в июне 1982 года писатель в письменном виде бунгало.
Джин Белл - Вильяда: Ваш "Сто лет одиночества" требуется чтении во многих истории и политических наук курсов в Соединенных Штатах. Там в смысле, что он лучший общего введения в Латинской Америке. Как Вы считаете, в этом плохого?
Габриэль Гарсиа Маркес: Я не знал об этом факте, в частности, но я уже несколько интересных опытом на этом пути. В одном случае, социолог из Остин, Техас пришли увидеть меня, потому что он бы возрос недовольны его методы. Тогда он спросил меня, что мой собственный метод. Я сказал ему, у меня не было метода. Все, что я это читать много, думаю много, и переписывать постоянно. Это не научное дело.
GB - V: Там просто очень известные забастовки сцены в "Сто лет одиночества". Ли много проблем для Вас, чтобы получить это право?
GGM: Это последовательность палки внимательно к фактам Юнайтед фрут забастовку 1928 года, в котором даты моего детства; Я родился в этом году. Только преувеличения в число мертвых, хотя он соответствует пропорции романа. Итак, вместо сотни убитых, я его увеличили до тысячи. Но это странно, колумбийского журналиста днях говорится мимоходом на "тысячи людей умерли в 1928 забастовки." Как моя Патриарх говорит, не важно, если это справедливо, поскольку с достаточно времени она будет!
GB - V: Некоторые критики вам не задача для предоставления более позитивное видение Латинской Америки. Как вы ответить на них?
GGM: Да, что случилось мне на Кубе время назад, когда некоторые критики дали "Сто лет одиночества" высокую оценку, а затем найти его вина не предлагая решения. Я сказала им, это не работа романы представить решений.
GB - V: Вы - писатель с очень хорошо знают улицы и искусства способами. Что вы должны сделать это ради?
GGM: [Он отражает на минутку] Это в моем происхождении; Это мое призвание слишком. Это жизнь я знаю лучше, и я сознательно культивируемых он.
GB - V: Что слава, это трудно, разбираться с вашей популярностью корни?
GGM: Это сложная, но не насколько, как Вы думаю. Я могу пойти в местных кафе и в большинстве один человек будет просить автограф. Что приятно, что они мне относиться, как одного из своих, особенно в гостиницах, в Штатах, где они считают хорошим только совещание стран Латинской Америки. Я никогда не упускать из виду тот факт, что я в долгу опытом для многих читателей "Сто лет одиночества".
GB - V: А какие из Ваших книг у Вас любимое?
GGM: Он всегда последним, поэтому сейчас он Хроника Форетольд смерти. Конечно, всегда есть разногласия с читателями, и все книги - это процесс. Мне особенно нравится Нет Один Райтес на полковника, но в то, что книги привели меня к "Сто лет одиночества".
Тем временем:
...
Она ходила в бассейн при Учебном центре городской общины, плавала и сочиняла историю для своей книги. Она много лет проработала в городской газете, вела еженедельную колонку «Кусочек из жизни» – про всякие странные, с сумасшедшинкой, случаи в Портленде.
Она говорит, что у Портленда теперь появилась своя индивидуальность.
– Теперь, когда кто нибудь говорит «Портленд», или «Сиэтл», или «Валла Валла», люди уже не таращат на него пустые глаза.
Сейчас Катерина Данн работает над новой книгой. У нее вышло переиздание «Полоумной любви» – для нового поколения восторженных почитателей. Но она все равно не собирается уезжать.
– Во первых, я не умею водить машину, – говорит она. – И потом, я обожаю бродить по улицам. Тут на каждом углу поджидает история. – Она выдыхает дым в окно над Глисен стрит. – Вот, – говорит она, – куда ни посмотришь, везде – история твоей жизни.
И Катерина права. Истории поджидают на каждом углу. И на каждом холме.
В1980 году, ровно через шесть дней после школьного выпускного, я приехал в Портленд и поселился в квартире в Берлингейм Вью, на крутом склоне холма, густо заросшего ежевикой, над супермаркетом «Фред Мейер» на бульваре Барбур (ЮЗ).
Мы снимаем квартиру втроем: я и еще двое парней. Они оба работают в ресторане, так что у нас вся кладовка забита коробками с краденой едой. Несколько ящиков шампанского. Трехгаллонные банки с улитками в оливковом масле. Травку и прочие радости жизни мы покупаем у знакомого поставщика, который живет на Киллингсворт стрит (СВ) и работает гончаром – сидит у себя в подвале, укуренный вусмерть, и ваяет кофейные кружки, по пятьдесят кружек в день. Подвал заставлен решетчатыми противнями с сотнями совершенно одинаковых кружек, которые дожидаются своего часа, когда их обожгут в печи. Ему лет двадцать пять, двадцать шесть. Уже совсем старый.
Днем я работаю курьером в газете «Орегонец», развожу гранки рекламных объявлений. По вечерам мою посуду в ресторане морепродуктов «Jonah's». Ребята, мои соседи, приходят домой, и мы кидаемся друг в друга едой. Скажем, кусками вишневого пирога, большими липкими красными кусками. Нам по восемнадцать лет. Мы уже совершеннолетние. То есть взрослые – по закону...
ресурс http://www.markes.ru/
