Приходилось жить -- и ты жил, по привычке,которая превратилась в инстинкт, -- с сознанием того, что каждое твое словоподслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают...
Джордж Оруэлл (George Orwell)
«1984»
— А вот и Чентри, — объявила она.По берегу шла — вернее, гордо несла себя — высокая статная женщина. Поприветствовав Памелу и Пуаро легким кивком и улыбкой, она уселась неподалеку...
Агата Кристи
«Родосский треугольник»
ый, безоружный, в веселеньком фартуке и соломенной шляпе, он продавал не только яблоки, но и прекрасные свежие побеги спаржи, которые любила жена Уинзера Банни, пусть е..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Сингл и Сингл»
Другие книги автора:
«Очень старый человек с огромными крыльями»
Великий Габриэль Гарсия Маркес статья Джея Парини
Восемьдесят этой неделе великого колумбийского писателя является генеральный storyteller и необходимым руководством для современной жизни.
Возбуждение в латиноамериканских письменной форме в англо-американском мире книг - "эль Boom" - в определенной степени был утрачен на протяжении последнего десятилетия. Однако бума - реальными - были заслушаны на этой неделе в родном городе великого колумбийского писателя Габриэля Гарсиа Маркес, которого восьмидесятый день рождения был отмечен с 80 выстрелов пушки.
Маркес это и было на протяжении многих десятилетий, в честь пророка, и за рубежом. Прислушайтесь к словам президента Колумбии: "Ваше трансцендентное литературных произведений, Ваших подражания жизни и усилия по созданию более справедливого общества, позволяют нам сказать, с убежденностью вы учитель учителей." Сколько писателей, однако замечательных, когда-либо услышать похвалу, как это с их главой государства?
Как и многие читатели, я часто круга к его романов и рассказов. Существует довольно ничего, как и они. Маркес, конечно, было плодовитого, писать бесконечные журналистика, мемуары и сценарии, но его известность зиждется на фикции. В основном, она лежит на одной большой роман "Сто лет одиночества".
Все изменилось, за Маркес и сам роман, как жанр, когда "Сто лет одиночества", как в 1967 году. "Тон, что я использовал", - вспоминает автор (я цитирую его сайт), "была основана на путь моей бабушки используется для различения истории. Она сказала, что звучит сверхъестественное и фантастическое, но она рассказала им полную естественность . "
Один слушает отметить, что из первого предложения этого поразительного романа: "Спустя много лет, как он стоит через расстрел полковника Аурелиано Буендии был помнить, что отдаленные днем, когда его отец взял его обнаружить лед." И поэтому история мере с этим стремление взгляд назад, сказали с глубоко тревожным моментом в будущем, когда через расстрел готов убивать. Это как будто сон и память столкнуться с мифотворчества; Действительно, мы узнаем из этой фразы о процессе фантастики решений сам, и как он информирует нашей жизни. Читателю, оказавшихся в описательной части света гель, призму рода, в котором время движется во многих направлениях одновременно.
Это что вопрос о фантастический факт еще отметить, что это поразило так наглядно, что в первом предложении, так напоминающий Кафки (как и в открытии Метаморпхосис В), но как-то больше ... волшебное. Действительно, это записка известной (если примитивно) называемый "магический реализм" критиков тех пор, - первоначально термин используется для обозначения искусства, и что postcolonial критиков ненавижу, как она снимает вопроса, превратив его в "других". Я не много, как сам термин, как это было настолько очевидно, злоупотреблений; Я также, как правило, любят романы, которые пытаются соответствующие методики без права на материалы стороны, чтобы действительно работать.
"Сто лет одиночества", его вымышленная деревня Макондо, как блестяще вызвал, как Уильям Фаулкнер в Yoknapatawpha в Миссисипи, в 30 м продано копий, став своего рода Библии для читателей в испаноязычных мира.
Англоязычных читателей повезло иметь Грегори Рабасса на руку; Его замечательный перевод, как в 1970 году, и очевидно, Маркес отметил, что он предпочитает английский на испанском языке (хотя это может быть слух, и даже если это, вероятно, более ключе от экстравагантный жест благодаря его переводчик). Если бы не так переведены, я сомневаюсь, что он совершенно такой влияние на его миллионы читателей английского языка.
Мое любимое руководство по Маркес является шотландский поэт и переводчик Алистер Рейд, один из друзей автора. В эссе Basilisks называется "Яйца, Рид говорит:" Что Маркес демонстрирует нам все время humanising сила воображения. Во всех его написания, воображение не является всего лишь фантазией, ни латиноамериканских эксцентриситета: он способ выживания, как мы говорим сегодня. Народ Макондо жить в мире, полном тайн, не имея доступа к любым мотивам. Все они могут рассчитывать на эти тайны сносной является преобразование энергии собственного воображения, с помощью забавных и фикции они контракт на мир в своего рода равновесие, найти какой-то комфорт для отдельных одинокость это их судьба живем. "
Я буду тратить на следующей неделе или так в Макондо снова, в мире так подробно и тщательно странно знакомым. Я считаю, что мы должны Маркес сейчас больше, чем когда-либо. Это мир, в котором мы фактически живем непонятно (и совершенно невыносимым) мне без него. С Днем Рождения, GGM.
Тем временем:
... «Какой балда. Если только он не опоздал, если только…» В прошлые разы опаздывала она. «Ну ка, сходим на ту галерею, наверняка он застрял там». «…dans les mеlodies nous l'avons vu, les emprunts et les ?changes s'effectuent tr?s souvent par» . Нет, и там его не было. «Хороший голос у этого Чтеца», – подумала Клара, останавливаясь у двери. Аудитория была ярко освещена, и отчетливо видна табличка с названием книги: «Le Livre des Chansons, ou Introduction ? la Chanson Populaire Fran?aise (Henri Davenson) . Глава II, Чтец – сеньор Роберто Чавес». «Это, верно, тот, что в прошлом году читал Лабрюйера», – подумала Клара. Голос легкий, без нажима, прекрасно выдерживал все пять часов чтения. Чтец сделал паузу, и тишина рассыпалась, как полная ложка тапиоки. По длительности паузы слушатели понимали, где точка, где абзац, а где подстрочное примечание. «Подстрочное примечание», – решила Клара. Чтец прочитал: «Voir lа dessus la seconde partie de la th?se de C.Brouwer „Das Volklied in Deutschland, Frankreich…"» «Хороший чтец, из лучших. Я бы не смогла читать, я все время отвлекаюсь, а потом начинаю гнать во весь опор». Да еще нервная зевота, когда читаешь вслух; ей вспомнилось, как в пятом классе сеньорита Капельо заставляла ее читать куски из «Марианелы». Первые страницы шли хорошо, а потом напала зевота, и удушье медленно поднималось к горлу, ко рту, а сеньорита Капельо с ангельским личиком слушала в восторге, и вдруг – вынужденная пауза, чтобы подавить зевоту (ей показалось: она вот вот зевнет и передаст свою зевоту Чтецу, бедняга, какая жалость), – и опять читаешь, пока зевота не одолеет, нет, конечно, она бы Заведению не подошла ни в коем случае. «Вон он, Хуан, – подумала Клара. – Идет спокойно, в облаках витает, как всегда». Но это был не он, просто кто то похожий. Клара разозлилась и направилась в противоположный конец галереи, там ничего не читали, там пахло кофе, сваренным Рамиро. «Попрошу у Рамиро чашечку, чтобы злость прошла». Было неприятно, что она спутала Хуана с другим. Толстуха Эрлик сказала бы: «Поняла? Это штучки Гештальтской школы: даны три линии, и в воображении завершаешь квадрат...
ресурс http://www.markes.ru/
