С довольной усмешкой малыш наклонился и уперся руками в коленки. Джо оттянул воротник его рубашонки и стал всматриваться в теплую полутьму между спиной братишки и синей материей...
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«Из сборника Расскажи про индюка, Джо»
Her look of confidence and diffidence contrasted with Ursula's sensitive expectancy. The provincial people, intimidated by Gudrun's perfect sang-froid and exclusive bar..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Women in Love»
Не знаю, чего он искал там -- счастья, свободы или просто праздности, -- но знаю, что он нашел. В этом уголке земли, столь притягательном для чувств, он жил чисто духовной жизнью...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Мэйхью»
Смотрите также:
Интервью. Габриэль Гарсиа Маркес рассказывает о себе и своих книгах
Габриэль Гарсиа Маркес прощается с литературой
Интервью... Многое я рассказал вам впервые... (Из беседы с советскими латиноамериканистами)
Гарсиа Маркес продолжает свои мемуары
Интервью. Габриэль Гарсиа Маркес, Марио Варгас Льоса. Диалог о романе в латинской америке
Вы читаете «Третье смирение», страница 1 (прочитано 0%)
«Любовь во время чумы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Глаза голубой собаки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История одной смерти, о которой знали заранее», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Море, где исчезали времена», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Невероятная и печальная история о простодушной Эрендире и ее бессердечной бабушке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Недобрый час», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Очень старый человек с огромными крыльями», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Генерал в своем лабиринте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Другая сторона смерти», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ева внутри своей кошки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Известие о похищении», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Осень патриарха», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Палая листва», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Полковнику никто не пишет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые,
надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное
ощущение, - видимо, за эти дни он от них отвык.
Они гулко отдавались в голове - глухие, болезненные. Казалось, череп у
него заполняется сотами. Они вырастали, закручиваясь восходящими спиралями,
и ударяли его изнутри, заставляя вибрировать верхушки позвонков в нервном,
неустойчивом ритме, в каком вибрировало и все тело. Что-то разладилось в
устройстве его крепкого человеческого организма: что-то действовавшее до
того нормальным образом - и теперь стучало у него в голове сухими, жесткими
ударами молотка, чья-то рука, лишенная плоти, как у скелета, ударяла по
черепу, и это заставляло его вспоминать самые горькие в жизни минуты.
Подсознательным движением он сжал кулаки и поднес их к голубовато-фиолетовым
артериям на висках, стараясь раздавить невыносимую боль. Ему хотелось взять
в руки и ощутить ладонями этот шум, который дырявил его сознание острием
алмазной иглы. Мускулы его напряглись, словно у кота, стоило ему только
представить себе, как он преследует его, этот шум, в самых чувствительных
участках воспаленного мозга, попавшего в лапы лихорадки. Вот он уже настиг
его. Нет. Шкура у этого шума скользкая, почти неосязаемая. Но он все-таки
доберется до него благодаря хорошо продуманным приемам и будет долго, до
самого конца, сжимать его изо всех сил своего отчаяния. Он не позволит ему
больше проникать в его слух; пусть он выйдет у него изо рта, через каждую
пору, из глаз, которые вылезут из орбит и ослепнут, следя за тем, как шум
этот выходит из глубин охваченного лихорадкой мрака. Он не позволит, чтобы
тот выдавливал из него осколки кристалликов, сверкающие снежинки на
внутренних стенках черепа. Вот Какой это был шум: нескончаемый, и такой,
будто ребенка ударяли головой о каменную стену. Когда резко ударяют
чем-нибудь о твердую поверхность природных образований. Шум перестанет его
мучить, если окружить его, изолировать. Отрезать и отрезать по куску от его
собственной тени. И схватить. Сжать его, теперь уже наверняка; изо всех сил
швырнуть на пол и яростно топтать до тех пор, пока он уже действительно не
сможет пошевелиться; и тогда скажет, задыхаясь, что он убил шум, который
мучил его, который сводил с ума и который теперь валяется на полу, как самая
обычная вещь, - превратившись в остывшего покойника.
Но ему никак было не сжать виски. Руки стали короткими, словно у
карлика, - маленькие, толстые, жирные руки. Он попробовал встряхнуть
головой. Встряхнул. Шум в голове возник с новой силой, он становился все
более жестким, усиливался и тяжелел от собственной силы. Он был жесткий и
тяжелый. Такой жесткий и такой тяжелый, что, когда настигнешь его и
уничтожишь, будет казаться, что оборвал лепестки свинцового цветка.
Тем временем:
... - Слышал?
- Берегись, - продолжает гадалка, брюнета и блондинки, они втянут тебя
в неприятности. Тебя скоро ожидает путешествие по воде и финансовые потери.
И еще вижу линию, которая сулит тебе удачу. В твою жизнь войдет один
человек, он принесет тебе счастье. Ты узнаешь его по носу - у него нос
крючком.
- А его имя на ладони не написано? - спрашивает Тобин. - Не плохо бы
знать, как величать этого крючконосого, когда он явиться выдавать мне мое
счастье.
- Его имя, - говорит гадалка этак задумчиво, - не написано на линиях
судьбы, но видно, что оно длинное и в нем есть буква "О". Все, больше
сказать нечего. До свиданья. Не загораживайте вход.
- Ну и ну, говорит Тобин, когда мы шагаем к причалу. - Просто чудеса,
как она это точно знает.
Когда мы протискивались к выходу, какой-то негритос задел Тобина по уху
своей сигарой. Вышла неприятность. Тобин начал молотить парня по шее,
женщины подняли визг, - ну, я не растерялся, успел оттащить своего дружка
подальше, пока полиция не подоспела. Тобин всегда в препаршивом настроении,
когда развлекается.
А когда уже обратно ехали, буфетчик на пароходике стал зазывать: "Кому
услужить? Кто пива желает?" и Тобин признался, что да, он желает - желает
сдуть пену с кружки их поганого пойла. И полез в карман, но обнаружил, что в
толкотне кто-то выгреб у него все оставшиеся монеты. Буфетчик, за
недостатком вещественных доказательств, отцепился от Тобина, и мы остались
ни с чем, - сидели и слушали, как итальяшки на палубе пиликают на скрипке.
Получилось, что Тобин возвращался с Кони еще мрачнее, и горести засели в нем
еще крепче, чем до прогулки.
На скамейке у поручней сидела молодая женщина, разодетая так, чтобы
кататься в красных автомобилях. И волосы у нее были цвета необкуренной
пеньковой трубки. Тобин, когда проходил мимо, ненароком зацепил ее малость
по ноге, а после выпивки он с дамами всегда вежливый. Он и решил этак с
форсом снять шляпу, когда извинялся, да сбил ее с головы, а ветер унес ее за
борт.
Тобин вернулся, опять сел на свое место, и я начал присматривать за ним
- у парня что-то зачастили неприятности...
ресурс http://www.markes.ru/
