- Правда? Как вам нравится наш город? - Я еще мало видел. (Это была ложь. Я видел достаточно). Я приехал только сегодня днем...
Хэммет Дэшил (Hammett Dashiell)
«Кровавая жатва»
.. - перед Морганом, не перед Робертом. Даже его престарелую мать Гвенлиану - вот она, тоже сидит возле у огня и дрожит, будто посвист ветра снаружи обда..
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Золотая чаша»
астей, о котором сейчас говорил Кристиан, когда я кажусь себе посредственностью, когда я сам себе не нравлюсь (что бывает довольно часто), я вновь перечитываю любимые к..
Андре Моруа (Andre Maurois)
«По вине Бальзака»
оцилиндрованное бревно
Свойства оцилиндрованных бревен и бань, сделанных из них, уникальны. Поэтому ни у кого не встает вопрос, из чего делать сруб бани. Многие хозяева уверенно используют оцилиндрованное дерево и для строительства загородных домов.
www.banistroy.ru
Смотрите также:
Интервью. Из беседы с Мануэлем Перейрой
Габриэль Гарсиа Маркес о власти одиночества и одиночестве власти
Габриэль Гарсиа Маркес прощается с литературой
Интервью. Из беседы с Луисом Суаресом
Очерк. Габриэль Гарсиа Маркес. СССР 22 400 000 квадратных километров без единой рекламы кока-колы
«История одной смерти, о которой знали заранее» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 55) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Я застал ее там сосредоточенно сосущей мой
карандаш. Она сообщила, что пишет пьеску.
- Ведь от отца к детям переходит кое-что, верно? - спросила она меня.
- Ты тоже можешь пользоваться моими вещами, - согласился я, - но нельзя
ничего брать без спроса. Я постоянно твержу тебе об этом. К тому же, ты
взяла мой любимый карандаш; я только им и могу писать.
- При чем тут карандаш? Я думала о том, перешел ко мне твой
литературный темперамент или нет, - пояснила Вероника.
В сущности, если вдуматься, то совершенно непонятно, как это у широкой
публики могло сложиться такое мнение о литераторах. Ведь ясно, что
человек, который пишет книги, а в них все объясняет и так хорошо улаживает
чужие дела, сам должен быть исключительно умным; иначе как мог бы он это
проделывать. Кажется, вполне логично. А между тем, если послушать Робину и
ей подобных, можно подумать, что у нас не хватает ума даже на то, чтобы
управлять собой, не говоря уже о вселенной. Если дать Робине волю, она
будет часами поучать меня.
"В жизни всякая обычная девушка..." - начнет Робина с видом лектора из
общества распространения популярных знаний.
Это невыносимо. Как будто я не знаю всего, что положено знать о
девушках! Ведь я - писатель. Однако, если указать на это Робине, она мягко
ответит: "Да, знаю. Но я имела в виду настоящую девушку, а не книжную".
И ничего не изменилось бы ни на йоту, будь я даже великим писателем.
Робина, кстати, и считает меня таким: она славная девочка. Будь я самим
Шекспиром и скажи ей: "Мне думается, дитя, что создатель образов Офелии и
Джульетты, Розалинды и Беатриче уж как-нибудь разбирается в девушках", -
Робина все равно ответила бы: "Конечно, па, милый, все знают, какой ты
умный. Но сейчас я как раз имела в виду настоящих, живых девушек".
Иногда я задаю себе вопрос, неужели для широкого читателя литература
всего лишь вымысел автора. Мы пишем, как говорится, "кровью сердца". Мы
вопрошаем совесть, следует ли нам обнажать сокровенные тайники души. Но
широкий читатель не понимает, что мы пишем кровью сердца; он полагает, что
мы пишем простыми чернилами...
Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Судьба литератора, или Сказка о добром драконе»
ресурс http://www.markes.ru/
