Потихоньку одеваюсь. Завтракаю, читаю газеты и иду гулять. Потом отдыхаю. После второго завтрака играю в бридж и снова отдыхаю, потом обедаю. Снова играю в бридж и ложусь спать...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Санаторий»
люди другого склада, реалисты до мозга костей: оперативные сотрудники, которые из-за Хейдона вынуждены были выйти из игры; инструкторы, работавшие с молодыми кадрами; кураторы и..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Достопочтенный школяр»
лице Мон-Сени, возвращаясь в гостиницу на Монмартре, в гостиницу "Рома", например, или в "Альсина", или в "Террас" на улице Клиньянкур, - и сохранившиеся у меня мим..
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Дора Брюдер»
Смотрите также:
Интервью... Многое я рассказал вам впервые... (Из беседы с советскими латиноамериканистами)
Интервью. Из беседы с Луисом Суаресом
Габриэль Гарсиа Маркес прощается с литературой
Габриэль Гарсиа Маркес о власти одиночества и одиночестве власти
Вы читаете «История одной смерти, о которой знали заранее», страница 1 (прочитано 0%)
«Любовь во время чумы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Глаза голубой собаки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Л. Синявской, 1982 год
Любовная охота
сродни надменной -
соколиной.
Жиль Висенте
В день, когда его должны были убить, Сантьяго Насар поднялся в половине
шестого, чтобы встретить корабль, на котором прибывал епископ. Ему снилось,
что он шел через лес, под огромными смоквами, падал теплый мягкий дождь, и
на миг во сне он почувствовал себя счастливым, а просыпаясь, ощутил, что с
ног до головы загажен птицами. "Ему всегда снились деревья",- сказала мне
Пласида Линеро, его мать, двадцать семь лет спустя вызывая в памяти
подробности злосчастного понедельника. "За неделю до того ему приснилось,
что он один летит на самолете из фольги меж миндальных деревьев, не задевая
за них",- сказала она. У нее была прочная репутация правдивого толкователя
чужих снов, если, конечно, они рассказывались натощак, но в тех двух снах
собственного сына она не угадала рокового предвестья, не заметила она его и
в других снах с деревьями, которые он рассказал ей незадолго до смерти.
Сантьяго Насар тоже не усмотрел дурного знака. Он спал мало и плохо,
прямо в одежде, и проснулся с головной болью и медным привкусом во рту, но
счел это естественными издержками вчерашнего свадебного гулянья, которое
затянулось за полночь. Более того, многие, встретившиеся ему на пути с того
момента, как он вышел из дому в шесть часов пять минут, и до того, как часом
позже был зарезан, точно хряк, припоминают, что выглядел он немного сонным,
однако находился в хорошем настроении и всем им как бы невзначай заметил,
что день прекрасный. Никто, правда, не уверен полностью, что он имел в виду
погоду. Многие сходятся на том, что утро было сияющее, морской бриз продувал
банановые заросли, но это естественный ход мысли, поскольку дело происходило
в хорошем феврале, которые в те времена еще случались. Однако большинство
твердит в один голос, что день был мрачный, небо темное и низкое, густо
пахло затхлой водой, а в минуту самого несчастья накрапывал дождь, какой
накрапывал в лесу, что привиделся Сантьяго Насару во сне. Я приходил в себя
после свадебного гулянья в приюте нашего апостола любви - Марии Алехандрины
Сервантес, и с трудом проснулся, когда колокола уже били набат, проснулся,
решив, что трезвонят в честь епископа.
Сантьяго Насар надел белые льняные некрахмаленые брюки и рубашку, точно
такие же, что были на нем накануне - на свадьбе. Это была его парадная
одежда. Если бы не ожидавшийся епископ, он бы надел костюм цвета хаки и
сапоги для верховой езды, в чем отправлялся каждый понедельник в Дивино
Ростро, животноводческую ферму, которую унаследовал от отца, и теперь
управлял ею очень толково, хотя и без особых доходов.
Страницы: (55) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Все прочие свободно владели своей речью, дверь,
соединяющая их внутренний мир с миром внешним, всегда была нараспашку, и
вольный ветер гулял туда и обратно, не встречая преград. Мне же это раз и
навсегда было заказано, мне достался ключ, изъеденный ржавчиной.
Заика, сражающийся с первым звуком слова, похож на птичку, бьющуюся в
отчаянных попытках вырваться на волю из силка - силка собственного "я". В
конце концов птичка вырвется, но будет уже поздно. Иногда, правда, мне
казалось, что внешний мир согласен ждать, пока я бьюсь и трепещу крылышками,
но, когда дверь удавалось открыть, мгновение уже утрачивало свою
неповторимую свежесть. Оно увядало, блекло... И мне стало казаться, что
иначе и быть не может, - поблекшая, подгнившая реальность в самый раз
подходит такому, как я.
Нет ничего странного в том, что в отрочестве меня преследовали
соблазнительные и противоречивые грезы о власти, вернее, о двух разных видах
власти. То, начитавшись исторических романов, я воображал себя
могущественным и жестоким владыкой. Он заикается и поэтому почти всегда
молчит, но как же трепещут подданные, живущие в постоянном страхе перед этим
молчанием, как робко заглядывают в лицо своему господину, пытаясь угадать,
что их ждет, - гнев или милость? Мне, государю, ни к чему оправдывать свою
беспощадность гладкими и звучными фразами, само мое молчание объяснит и
оправдает любую жестокость. С наслаждением воображал я, как одним движением
бровей повелеваю предать лютой казни учителей и одноклассников, мучивших
меня в гимназии. И еще нравилось мне представлять себя владыкой иного рода -
великим художником, повелителем душ, молча созерцающим Вселенную. Так,
несмотря на жалкую свою наружность, в глубине души я считал себя богаче и
одареннее всех сверстников. Да это, наверно, и естественно - каждый
подросток, имеющий физический изъян, мнит себя тайно избранным. Не был
исключением и я, я знал, что впереди меня ждет пока неведомая, но великая
миссия...
ресурс http://www.markes.ru/
